«Убийство священного оленя»: театр, рок и картофель фри

Кадр из фильма

В российский прокат 15 февраля выходит новая картина Йоргоса Лантимоса с Николь Кидман и Колином Фарреллом в главных ролях. Но это не повод отметить День всех влюбленных, пригласив свою пару. После просмотра фильма вообще не захочется никого видеть.

Режиссер Йоргос Лантимос, номинировавшийся на «Оскар» за лучший сценарий к ленте «Лобстер», родился в Афинах. Его новая работа «Убийство священного оленя» — классический пример спектакля древнегреческого театра. Однако после финальных титров зритель испытывает не катарсис, а нечто иное, совсем противоположное, что сложно описать.

Название картины отправляет к одному из древнегреческих мифов. Герой эпоса Агамемнон нечаянно убил священную лань богини Артемиды. Та в наказание направила безветрие на греческий флот. Чтобы богиня охоты смилостивилась, необходимо было принести в жертву дочь Агамемнона Ифигению. В самый последний момент Артемида спасла девушку от смерти, превратив ее в козу и отправив ее на облаке в Тавриду.

Начинается «Убийство священного оленя» с кадров операции на открытом сердце, которые длятся, кажется, минуту. За это время зритель успеет рассмотреть и само сердце, и хирургические инструменты, и испытать нечто между восхищением и ужасом. Съемки операции (коронарное шунтирование) – настоящие. Эти кадры с сердцем – единственное живое и настоящее в фильме. Дальше начинается театр.

Сюжет фильма строится вокруг семьи успешного хирурга Стивена Мерфи. У него есть красавица-жена, дочь-подросток, маленький сын и секрет. Даже два секрета: один касается умершего пациента, другой – сына этого пациента Мартина. С Мартином Мерфи встречается в кафе, дарит ему подарки, приглашает на ужин в семью. О причинах таких поступков зритель, не знакомый с трейлером фильма, может только догадываться. Казалось бы, повествование будет идти о запретных предпочтениях хирурга. Но нет! Выясняется, что несколько лет назад на операционном столе умер отец Мартина, теперь, видимо, Стивен пытается заменить ему отца. Но нет! Он раскаивается, потому что считает себя убийцей пациента и думает так загладить свою вину. И снова – нет!

Мартин знакомится с семьей Мерфи, завязывает отношения с их дочерью, потом однажды приглашает Стивена в кафетерий больницы и заявляет: за смерть его отца Мерфи должен расплатиться смертью одного из членов своей семьи. Жена, дочь и сын заболеют и умрут, если хирург не выберет, кого убить собственноручно. Агамемнон должен принести жертву.

После сцены с сердцем начинаются стерильные, хирургически выверенные сцены: «чистые», выстроенные кадры, привычные ракурсы, пустые диалоги (первый диалог о ремешке для часов длится, кажется, минут пять). В древнегреческом театре актеры надевали маски, чтобы зрители понимали, что испытывает герой. В фильме актеры также в масках. Неподвижные маски «жена», «дочь», «сын», «хирург» и «рок». Но после каждой маски вполне возможно пояснение в скобках, в чем-то противоречащее: «жена» (властная женщина, позволяющая своему мужу не замечать этого), «дочь» (подросток, способная мыслить по-взрослому, написавшая «отличное сочинение по «Ифигении»). Именно она потом произнесет речь, характерную для древнегреческих героинь. Маску «рок» надевает, разумеется, Мартин.

Предложенный Стивену выбор нельзя объяснить логически, как и все происходящее. Это не что-то, что можно изменить, нельзя «замолить грех», это рок, это расплата и обязательное жертвоприношение. Герои практически не принимают попыток найти выход из положения, они принимают эти условия и пытаются найти способ, чтобы выжить.

В этом фильме присутствует мотив повтора, одни и те же образы, фразы появляются два или три раза. Какие-то лишь играют на бессмысленности диалогов (кожаный и металлический ремешок для часов), какие-то способны двигать сюжет (фраза о руках хирурга), какие-то – стать символом. Мартин любит картофель фри, поэтому оставляет его напоследок. «Рок» оставляет напоследок развязку. Один из героев в конце картины начинает есть картофель первым делом, обильно полив его «кровавым» кетчупом. Развязка произошла, и она действительно была кровавой.

В древнегреческом театре особое внимание уделялось хору, расположенному между сценой и амфитеатром. К хору обращались герои, хор представлял персонажей. В «Убийстве» роль хора берут на себя музыка и звуки. Вот-вот должна произойти трагедия: звук настолько силен и тяжел, что один способен создать саспенс.

Роль хирурга исполняет бородатый Колин Фаррелл, его жены – прекрасная Николь Кидман. Для актеров это второй опыт совместной работы после «Рокового искушения». Фаррелл пытается играть одними глазами, Кидман – походкой. Им это удается, но ни актерская игра, ни построение кадра не обращают на себя внимание зрителя. Он не отвлекается на мысли о хорошей или плохой игре актера или цвета. В стерильном не бывает зацепок.

Образ Мартина воплотил Барри Кеоган. Внешность и поведение его персонажа настолько отталкивающие в фильме, что совсем забываются мотивы. И сам этот мотив не рассматривается как движущая сила. Это рок, надо просто принять это.

Фильм вызвал неоднозначную реакцию во время показа на Каннском кинофестивале, но получил «Пальмовую ветвь» за лучший сценарий. Текст к картине писали Лантимос и Эфтимис Филиппоу. «Убийство» было представлено в нескольких номинациях Европейской киноакадемии, не получив внимания других фестивалей. Возможно, из-за отсутствия в картине настолько актуальных сейчас тем расизма, дискриминации и т.д.

Просмотр «Убийства священного оленя» не оставит после себя ни послевкусия авторской картины, ни катарсиса, ни отвращения. Только странное и непонятное чувство, воспоминания о стерильных коридорах и открытом сердце. Никаких выводов, рассуждений, споров. Фильм – рок, с которым ничего нельзя сделать.

Вам может быть интересно:

Фильмы на выходные. Выбор Стаса Тыркина

Пытка «Оскаром»: на какие жертвы и страдания идут звезды перед церемонией

Что смотреть на выходных: «Черная Пантера», «Довлатов» и другие киноновинки

Источник: teleprogramma.pro

Написать ответ